Неточные совпадения
Пекли исполинский пирог, который сами господа ели еще на другой
день; на третий и четвертый
день остатки поступали в девичью; пирог доживал до пятницы, так что один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался, в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь, с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог, с наслаждением пьющий дрянное вино из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.
— У нас, в Обломовке, этак каждый праздник готовили, — говорил он двум поварам, которые приглашены были с графской кухни, — бывало, пять пирожных подадут, а соусов что, так и не пересчитаешь! И целый
день господа-то кушают, и на другой
день. А мы
дней пять доедаем
остатки. Только доели, смотришь, гости приехали — опять пошло, а здесь раз в год!
Он находил это естественным, потому что делал это каждый
день и при этом ничего не чувствовал и не думал, как ему казалось, дурного, и поэтому стыдливость в девушке он считал не только
остатком варварства, но и оскорблением себе.
— Теперь я приступаю к
делу, — сказала она с улыбкой, помолчав и отирая с лица
остатки слез. — Я иду к Сереже. Только в крайнем случае я обращусь к вам. — И она встала и вышла.
— Должны следить, — сказал маленький человек не только уверенно, а даже как будто требовательно. Он достал чайной ложкой
остаток варенья со
дна стакана, съел его, вытер губы платком и с неожиданным ехидством, которое очень украсило его лицо сыча, спросил, дотронувшись пальцем до груди Самгина...
Из коего
дела видно: означенный генерал-аншеф Троекуров прошлого 18… года июня 9
дня взошел в сей суд с прошением в том, что покойный его отец, коллежский асессор и кавалер Петр Ефимов сын Троекуров в 17… году августа 14
дня, служивший в то время в ** наместническом правлении провинциальным секретарем, купил из дворян у канцеляриста Фадея Егорова сына Спицына имение, состоящее ** округи в помянутом сельце Кистеневке (которое селение тогда по ** ревизии называлось Кистеневскими выселками), всего значащихся по 4-й ревизии мужеска пола ** душ со всем их крестьянским имуществом, усадьбою, с пашенною и непашенною землею, лесами, сенными покосы, рыбными ловли по речке, называемой Кистеневке, и со всеми принадлежащими к оному имению угодьями и господским деревянным домом, и словом все без
остатка, что ему после отца его, из дворян урядника Егора Терентьева сына Спицына по наследству досталось и во владении его было, не оставляя из людей ни единыя души, а из земли ни единого четверика, ценою за 2500 р., на что и купчая в тот же
день в ** палате суда и расправы совершена, и отец его тогда же августа в 26-й
день ** земским судом введен был во владение и учинен за него отказ.
Едва успев продрать глаза, Угрюм-Бурчеев тотчас же поспешил полюбоваться на произведение своего гения, но, приблизившись к реке, встал как вкопанный. Произошел новый бред. Луга обнажились;
остатки монументальной плотины в беспорядке уплывали вниз по течению, а река журчала и двигалась в своих берегах, точь-в-точь как за
день тому назад.
Скажем только, что два
дня горел город, и в это время без
остатка сгорели две слободы: Болотная и Негодница, названная так потому, что там жили солдатки, промышлявшие зазорным ремеслом.
Экономка весь
день гремит ключами; буфет не затворяется. По двору поминутно носят полные блюда из кухни в дом, а обратно человек тихим шагом несет пустое блюдо, пальцем или языком очищая
остатки. То барыне бульон, то тетеньке постное, то барчонку кашки, барину чего-нибудь посолиднее.
После отъезда «молодых» гости еще допивают
остатки, а картежники, пришедшие в азарт, иногда играют до следующего
дня.
При выходе из поста Ольги С.З. Балк дал мне бутылку с ромом. Ром этот я берег как лекарство и давал его стрелкам пить с чаем в ненастные
дни. Теперь в бутылке осталось только несколько капель. Чтобы не нести напрасно посуды, я вылил
остатки рома в чай и кинул ее в траву. Дерсу стремглав бросился за ней.
За этот
день мы так устали, как не уставали за все время путешествия. Люди растянулись и шли вразброд. До железной дороги оставалось 2 км, но это небольшое расстояние далось нам хуже 20 в начале путешествия. Собрав последние
остатки сил, мы потащились к станции, но, не дойдя до нее каких-нибудь 200–300 шагов, сели отдыхать на шпалы. Проходившие мимо рабочие удивились тому, что мы отдыхаем так близко от станции. Один мастеровой даже пошутил.
Лошади, кречеты и медвежонок отнимали у Зоси
остатки свободного
дня, так что с мужем она виделась только вечером, усталая и капризная.
— Вот хоть бы взять ваше сальное
дело, Тарас Семеныч: его песенка тоже спета, то есть в настоящем его виде. Вот у вас горит керосиновая лампа — вот где смерть салу. Теперь керосин все: из него будут добывать все смазочные масла;
остатки пойдут на топливо. Одним словом, громаднейшее
дело. И все-таки есть выход… Нужно основать стеариновую фабрику с попутным производством разных химических продуктов, маргариновый завод. И всего-то будет стоить около миллиона. Хотите, я сейчас подсчитаю?
— Никто вас и не тянет, Гаврила Петрович, непременно совершать грехопадение, — сказал Рамзес примирительно. — К чему этот пафос и эта меланхолия, когда
дело обстоит совсем просто? Компания молодых русских джентльменов хочет скромно и дружно провести
остаток ночи, повеселиться, попеть и принять внутрь несколько галлонов вина и пива. Но все теперь закрыто, кроме этих самых домов. Ergo!.. [Следовательно!.. (лат.)]
Анна Марковна так дешево уступила дом не только потому, что Кербеш, если бы даже и не знал за нею некоторых темных делишек, все-таки мог в любое время подставить ей ножку и съесть без
остатка. Предлогов и зацепок к этому можно было найти хоть по сту каждый
день, и иные из них грозили бы не одним только закрытием дома, а, пожалуй, и судом.
До сих пор еще, спустя десять лет, вспоминают бывшие обитатели Ямков тот обильный несчастными, грязными, кровавыми событиями год, который начался рядом пустяковых маленьких скандалов, а кончился тем, что администрация в один прекрасный
день взяла и разорила дотла старинное, насиженное, ею же созданное гнездо узаконенной проституции, разметав его
остатки по больницам, тюрьмам и улицам большого города.
В Муроме и Костроме в тот же
день хоронят чучело Ярилы из травы или соломы; в Кинешме и Галиче на игрищах Ярилу представляет старик — «дедушка, золотая головушка, серебряна бородушка»; по рекам Вятке и Ветлуге сохранились местами
остатки Ярилиных купальских празднеств.].
Счастливое лето шло в Гапсале быстро; в вокзале показался статный итальянский граф, засматривающийся на жгучую красоту гречанки; толстоносый Иоська становился ей все противнее и противнее, и в одно прекрасное утро гречанка исчезла вместе с значительным еще
остатком украденной в откупе кассы, а с этого же
дня никто более не встречал в Гапсале и итальянского графа — поехали в тот край, где апельсины зреют и яворы шумят.
«Это и есть те полудикие, но не повихнутые цивилизациею люди, с которыми должно начинать
дело», — подумал Райнер и с тех пор всю нравственную нечисть этих людей стал рассматривать как
остатки дикости свободолюбивых, широких натур.
Также быстро промелькнули и первые его шаги по окончании университетского курса: визит к бывшему его учителю Константину Николаевичу Вознесенскому, роковое совпадение одновременного с ним визита к нему же княгини Зинаиды Павловны Шестовой, сцена с ней в номере Северной гостиницы, проведенный с нею
остаток того же
дня, жизнь в Шестове, еще более роковая для него встреча с княжной Маргаритой Дмитриевной.
Каретные ваши, сак, шкатулка были принесены, и за всеми тяжестями явился наконец Григорий Ермолаевич, камердинер Бельтова, с последними
остатками путевых снадобий — с кисетом, с неполною бутылкой бордо, с
остатками фаршированной индейки; разложив все принесенное по столам и стульям, камердинер отправился выпить водки в буфет, уверяя буфетчика, что он в Париже привык, по окончании всякого
дела, выпивать большой птивер [рюмку (от фр. petit verre).] (так, как в России начинают тем же самым все
дела).
Маленькие глазки Элизы Августовны, очень наблюдательные и приобученные к
делу, заметили, что с тех пор как семья Негрова увеличилась вступлением в нее Круциферского, Глафира Львовна сделалась несколько внимательнее к своему туалету; что блуза ее как-то иначе надевалась; появились всякие воротнички, разные чепчики, обращено было внимание на волосы, и густая коса Палашки, имевшая несчастие подходить под цвет
остатков шевелюры Глафиры Львовны, снова начала привязываться, несмотря на то что ее уже немножко подъела моль.
Но когда на
дне шкатулки оказались какие-то смешные
остатки, то генерал застонал.
Она чувствовала лишь сначала какую-то неопределенную неудовлетворенность, то хандрила по целым
дням, то делалась неестественно шумна и весела; все это сопровождалось капризами и подчас отчаянными выходками —
остатками своевольного детства.
— То есть, видишь ли, она хочет назначить тебе
день и место для взаимного объяснения;
остатки вашего сентиментальничанья. Ты с нею двадцать лет кокетничал и приучил ее к самым смешным приемам. Но не беспокойся, теперь уж совсем не то; она сама поминутно говорит, что теперь только начала «презирать». Я ей прямо растолковал, что вся эта ваша дружба есть одно только взаимное излияние помой. Она мне много, брат, рассказала; фу, какую лакейскую должность исполнял ты всё время. Даже я краснел за тебя.
Я припоминаю в то утро погоду: был холодный и ясный, но ветреный сентябрьский
день; пред зашедшим за дорогу Андреем Антоновичем расстилался суровый пейзаж обнаженного поля с давно уже убранным хлебом; завывавший ветер колыхал какие-нибудь жалкие
остатки умиравших желтых цветочков…
Между тем братья ели и пили досыта; всякий
день казался праздником: не жалели ни вина, ни меду;
остаток трапезы выносили из дворца на площадь для бедных.
— Слушай и не перебивай, я тебе, как на духу, во всем откроюсь, тогда ты сама скажешь, что мне
остаток своих
дней не о мирском, а о небесном думать надо…
«Невинность не терпит оправдания; всякий имеет свою систему, так и по службе я имею свою. Мне не переродиться и поздно! Светлейший князь! Успокойте
остатки моих
дней!.. Шея моя не оцарапана — чувствую сквозную рану, — тело мое изломано. Я христианин, имейте человеколюбие! Коли вы не можете победить свою немилость, удалите меня от себя. Но что вам сносить от меня малейшее беспокойство. Добродетель всегда гонима. Вы вечны, мы кратки».
Я скоро понял, в чем
дело, и с страшной головной болью, расслабленный, долго лежал на диване, с тупым вниманием вглядываясь в герб Бостонжогло, изображенный на четвертке, в валявшуюся на полу трубку, окурки и
остатки кондитерских пирожков, и с разочарованием грустно думал: «Верно, я еще не совсем большой, если не могу курить, как другие, и что, видно, мне не судьба, как другим, держать чубук между средним и безымянным пальцем, затягиваться и пускать дым через русые усы».
Для Фрумкина подобный князь был неоцененной находкой — и Фрумкин решил, что и его точно так же, как Сусанну Ивановну, необходимо нужно «приспособить к
делу». Князь сохранил еще некоторые
остатки от состояния, тысяч до тридцати. Этот капиталец можно было пустить в предприятие. Фрумкин познакомил князя с Лукою и «литератором» Полояровым.
Утешение это было тем более своевременно, что Савин за два
дня перед этим получил от брата из России перевод на пять тысяч рублей и категорическое извещение, что эта сумма представляет последний
остаток его состояния, так как имения, обремененные закладными, должны поступить в публичную продажу, от которой не покроются даже вторичные закладные.
Ворошилов и Перушкин два
дня не являлись, но зато из бодростинских палестин пришли вести, что у крестьян совсем погибает весь скот, и что они приходили гурьбой к Бодростину просить, чтоб он выгнал из села
остатки своего фабричного скота.
Мне приходилось, по расчету моих и его денег, — причем он уверял, что болты стоили ему по три гинеи за сотню, — непроверенные
остатки. Я выделился, таким образом, из расчета пятьсот за триста пятьдесят, и между нами произошла сцена. Однако доказать ничего было нельзя, поэтому я вчера же направился к одному сведущему по этим
делам человеку, имя которого называть не буду, и я узнал от него, что наша партия меньше как за пять тысяч не может быть продана, что цена держится крепко.
Так как у рабочих бывают еще
остатки религиозных предрассудков, то их можно принимать в коммунистическую партию, если они
разделяют социальную программу коммунизма, не справляясь об их религиозных верованиях.
Только «маг и волшебник» мог создать из развалин то, что сделал Лентовский в саду «Эрмитаж». Когда-то там было разрушенное барское владение с вековым парком, огромным прудом и
остатками дворца; потом француз Борель, ресторатор, устроил там немудрые гулянья с буфетом, эстрадой и небольшой цирковой ареной для гимнастов.
Дело это не привилось и перебивалось «с хлеба на квас».
Театральные
дела у него всегда шли прекрасно. Пенза тогда еще проедала
остатки своих барских имений и меценатствовала. В бенефисы любимых актеров ложи бенуара блистали модными аристократками, а бельэтаж — форменными платьями и мундирами учащейся молодежи.
Остаток этого
дня он провел в каком-то тумане.
Через час всей Балаклаве стало известно все, что видел водолаз на
дне моря, у Белых камней. Большинство кораблей было так занесено илом и всяким сором, что не было надежды на их поднятие, а от трехмачтового фрегата с золотом, засосанного
дном, торчит наружу только кусочек кормы с
остатком медной позеленевшей надписи: «…ck Pr…».
Бабенькины апартаменты были вытоплены. В спальной стояла совсем приготовленная постель, а на письменном столе пыхтел самовар; Афимьюшка оскребала на
дне старинной бабенькиной шкатулочки
остатки чая, сохранившиеся после Арины Петровны. Покуда настаивался чай, Федулыч, скрестивши руки, лицом к барышне, держался у двери, а по обеим сторонам стояли скотница и Марковна в таких позах, как будто сейчас, по первому манию руки, готовы были бежать куда глаза глядят.
Только по ровному и плоскому
дну оврага, некогда затянутому жирным илом, да по
остаткам плотины можно было догадаться, что здесь был пруд.
Она строго запретила сказывать о своем приезде и, узнав, что в новом доме, построенном уже несколько лет и по какой-то странной причуде барина до сих пор не отделанном, есть одна жилая, особая комната, не занятая мастеровыми, в которой Михайла Максимович занимался хозяйственными счетами, — отправилась туда, чтоб провесть
остаток ночи и поговорить на другой
день поутру с своим уже не пьяным супругом.
В то время, когда в Москве происходили описываемые нами события, действующими лицами которых были и сыны когда-то славной Польши, последняя политически доживала
остаток своих
дней.
— А мы? Как ребята, мы дали затуманить себе головы нашим руководителям. Мы, дескать, не пойдем, — а вдруг те все-таки пойдут? Разве так можно было рассуждать? Все равно, как при атаке: я брошусь вперед, а вдруг остальные не двинутся с места? Каждый бросайся вперед и верь, что и другие бросятся. Только так и можно
дело делать. И что теперь получилось? Цвет нации истреблен, накопленные богатства расточены, а победитель ткет паутинку и налаживается, чтоб приникнуть и пить из нас
остатки крови. Конец Германии!
— На мой взгляд это прекрасная партия и для меня, и для нее… — ораторствовал граф. — Между нами будь сказано, я очень нуждался в такой партии… Мое состояние таяло
день за
днем, я сохранил только мелкие
остатки… Обладай Кора даже менее выдающимися душевными качествами и красотой, я бы все равно женился на ней…
То ли
дело хлебом или железом торговать: всегда одна мода и
остатков да обрезков не полагается.
Прошло пять
дней, а Глафира Петровна была все в том же положении; даже были часы, когда она казалась бодрее. В один из этих
дней, совершенно смущенная неуспехом своего страшного
дела, Дарья Николаевна влила
остатки зелья в поданное Глафире Петровне питье, но и это оказалось безрезультатным.
Несмотря на то, что вернувшаяся Фимка в тот же вечер обнадежила Дарью Николаевну, что тетушка Глафира Петровна не протянет и недели, даже, если ей не дать
остатков зелья, Салтыкова при посещении генеральши на другой
день, хотя и нашла ее слабой, но, видимо, сильный организм старухи упорно боролся со смертью, защищая от нее каждое мгновение жизни.
— Бездельник! Знаю все… я хотел только испытать тебя… ты продаешь меня фавориту… Гм! людей сбывают, как поганую кошку!.. люди пропадают среди бела
дня! Но я отыщу, хотя б мертвого… хотя
остатки вырву из волчьей пасти!.. Пора, пора и волка на псарню!